Ведущая: И так, добрый вечер, мы начинаем. Дорогие друзья, мы рады вам объявить начало нашей Летней Конференции: «России и мир в 21-м веке: экономика и общественное устройство». Позвольте представить участников конференции:

- Наш главный спикер и гость нашего города, крупный предприниматель, писатель, политический и государственный деятель – Михаил Зиновьевич Юрьев.

- Ведущий программы «Главная тема» на радио комсомольская правда, также гость нашего города, Илья Савельев.

- Глава Международного Клуба «Империя» Минаков Вячеслав. Как вы понимаете, Клуб Империи несет прямую ответственность за проведение и организацию данного замечательного мероприятия в нашем городе.

А теперь, первая часть нашей конференции посвящена экономике вообще и программно-экономической статье Михаила Зиновьевича: «Как быстро выйти из кризиса», в частности. Статья Михаила Зиновьевича состоит из 5 частей:

1) валютное регулирование;

2) кредитная эмиссия;

3) экономическая свобода;

4) импортозамещения и реиндустриализации;

5) налоги.

Так как не все в зале читали статью, а кто читал, возможно, уже помнит не так хорошо. Мне хотелось бы попросить Михаила Зиновьевича вкратце, а может и не вкратце, рассказать по пунктам основной смысл статьи и начать с первого пункта - валютное регулирование. Поддержим аплодисментами.

Михаил Юрьев: Слышно, хорошо? Здравствуйте, еще раз уважаемые друзья, коллеги, очень приятно, что мы с вами сегодня пообщаемся, надеюсь, что все кто захотят что-то спросить, сами высказаться, в общем, что не будет никого, кто захочет это сделать и не сможет, так что, по крайней мере, мы со своей стороны полностью готовы к такому дружелюбному общению единомышленников, которое, надеюсь, у нас сегодня и состоится.

Вячеслав предложил начать с экономики, хотя безусловно мы все с вами понимаем, что экономика, при всей своей важности она является, или по другому скажем, не является ни единство важным для державы сектором жизни, важным, но далеко не единственно важным. Представления о том, что если в экономике, все будет хорошо, то все само собой остальное будет тоже хорошо - нет, это не так. Мы знаем много стран, Швейцария какая-нибудь, где в экономике все хорошо, все остальное – плохо, и поэтому, это просто мы экспериментально знаем, что это не так. Но обратное верно, то есть, если в экономике плохо, то все остальное тоже будет не очень здорово, то есть это не недостаточный: хорошая, сильная экономика не является достаточным, но является необходимым фактором для процветания государства, без него, оно не может ставить себе никаких других задач серьезных, ни в социальной сфере, ни в науке, ни в геополитике и военной сфере, ну просто потому что все это стоит денег, ну или там, если кому не нравится слово денег, это не имеет значение - ресурсов, а генерирует их именно экономика, экономика в широком смысле этого слова.

Мы с вами понимаем, мы все видели за последние годы, что очень многие вещи в нашей стране начали меняться, на взгляд нас, тех, кто вот здесь присутствует и тех, кто разделяет более менее одни ценности, меняться в хорошем, правильном направлении, гораздо медленнее, чем хотелось бы, гораздо более половинчато, чем хотелось бы, но тем не менее меняться. А вот в экономике, к сожалению, ничего не меняется, если что-то чуть-чуть и меняется то в основном к худшему. Причина этого, поверхностная всем понятна: экономическая политика определяется определенной, даже, я не скажу командой, сами команды меняются, но, скажем так, определенной прослойкой, которая, в общем, с 91-го года не менялась. Достаточно вам сказать, что министр экономического развития предыдущий – Улюкаев, сейчас сидящий, но это не неважно, до недавнего времени еще министр, я с ним вместе оформлялся на работу в правительство, познакомился в кадрах в ноябре 91-го года. То есть, это старые кадры, это не то что кого там нового пригласили, и там все таки, но там, не считая совсем молодых, которые тогда еще просто были маленькие, типа Орешкина, но неважно, ученики. Это одна и та же команда, и естественно эта одна и та же команда, в ней есть разные люди: есть откровенные вредители, так сказать, и ненавистники нашей страны, по крайней мере державы, но основная часть просто вот стоит на позициях, искренность стоит, которые являются, совершенно разрушительными и контрпродуктивными для нашей экономики. Я могу вам сказать, что, например Кудрин, я хорошо его знаю лично, в личном плане он довольно приличный человек, ну относительно, но более менее приличный, я вас заверяю, что вот его под пыткой, вот расстрелом семьи будут грозить, а он очень любит свою семью, но он искренне считает, что вот то что он предлагает - это лучше для России. То есть, это тот случаи, когда простота хуже воровства. Воровство тоже конечно имеет место быть, но это уже отдельный вопрос. Так, значит, соответственно, это вот причина такая, ну субъективная что ли, она всем более или менее понятна, всем, кто следит хоть в минимальной степени за политикой, она более менее понятна. Но возникает вопрос, которым наверняка каждый задается: а что же является вот в самих их действиях, уже не в кадровом смысле, не в организационном, а в чисто таком сутевом смысле, что является первопричиной того пагубного состояния, в котором наша экономика находится, потому что если на протяжении там какого то количества времени, допустим, там, двухтысячных годов, можно, было сказать там, даже, начала 2010-ых, можно было сказать, что она просто не развивается, то последние пару лет экономика перешла в стадию, которую по-другому, как пагубную, назвать просто нельзя, вся экономическая активность в стране практически замерла. Говорят о каких то цифрах роста, там, вот у нас там переход к росту, ну во первых, полтора процента - это и не рост, все знают в мире, что любой рост меньше 2,5% натягивается даже без всякого жульничества, просто, так сказать, творческим подходом к тому как считать, повторяю, без обмана, просто там есть сами себе технологии подсчета ВВП, они таковы, что они допускают креативный подход, и туда сюда. Поэтому мы в Европе видим, постоянно, что там плюс 0,3%, хотя реально это минус 1,5%, и когда припираешь к стенке в частной беседе, говорит: «ну да, можно так посчитать, а можно так», но народу приятнее чтобы так было, поэтому… В чем первопричина? И вот здесь мы уже подходим к тому, что меня просила сделать ведущая, а именно, кратко пересказать содержание той статьи, которая была опубликована 2 года назад в «Известиях», и актуальность которой, по-моему, в основном, не изменилась, в том смысле, что я не вижу ничего происходящего или каких-то глобальных изменений на нашем или мировом рынке, которые говорили о том, что представленные там выводы и подходы надо изменить.

Любое лечение, или, точнее даже, мы не занимаемся лечением, любое предложение по лечению начинается с постановки диагноза, и вот собственно к этому я и хотел бы перейти. В чем же являются первопричина такого гибельного у нас состояния экономики? На самом деле понятно, что этих причин много, понятно, что не все они проистекают из одной, редко бывает такое иерархическое построение причин в реальной жизни, но что является, что дает наибольший вклад? Вот здесь у меня есть совершенно четкий ответ на этот вопрос, с которым кто-то может согласиться, кто-то нет, даже из единомышленников. Я считаю, что главная проблема заключается в страшной, недомонетизации нашей экономики. Грубо говоря, любой экономики, которая построена на деньгах - нужны деньги. Можно построить экономику вообще без денег, так сказать, сложно, хорошо ли это будет - это другой вопрос, он носит довольно абстрактное для нас сейчас значение, потому что наша экономика построена на деньгах. Любая построенная на деньгах экономика имеет коэффициент монетизации. На самом деле его считают по-разному: можно считать его, как, из таких обще принятых параметров: есть отношении денежной массы агрегата M2 к ВВП, есть отношение выданных кредитов, либо вообще общих, либо только коммерческим предприятиям, хозяйствующим субъектам, отдельно от людей, тоже в пропорции к ВВП, короче говоря, вот такими параметрам меряется монетизация. Если взять первый параметр: отношение М2 к ВВП и пересчитать показатели, для того чтобы привести к этому единому знаменателю Америку, просто в Америке по-другому считают, совсем по-другому считают сами агрегаты денежной массы, там часть из того, что входит в Европе в М2 у них входит в так называемый коэффициент М4, М5, которых в Европе нет вообще, но все довольно легко можно пересчитать. И вот если пересчитать, цифры примерно такие: отношение агрегата денежной массы к ВВП составляет в Китае около 200%, в Америке около 300% к годовому ВВП, в Европе поменьше, поэтому у нее и дела хуже, в среднем составляет около 145%, в России 42%, не 142, а просто 42. По всем существующим на западе, обращаю ваше внимание, не в Северной Кореи, не в советское время в СССР, по всем существующим на Западе, для западного использования внутреннего, не для пропагандистского, экономическим теориям, рыночная экономика с такой степенью монетизации существовать не может. Больше того, практически, такие вещи бывали, например, это использовалось английской королевской властью, незадолго до войны за независимость североамериканских колоний, когда они уже начали фрондировать, это широко использовалось британской королевской властью для того, чтобы, так сказать, поддушить эти колонии, а именно - туда ограничивалась поставка денег. Тогда же деньги - это было серебро и золото, но в случае Англии, в основном серебро, и соответственно, ограничивались поставки серебра. И это явилось, на самом деле, одной из главных, если не главной непосредственной причиной начала войны за независимость США. Это приводило к абсолютно пагубным последствиям для всего хозяйства, я даже не говорю экономики, а просто для жизнедеятельности хозяйства этих самых североамериканских колоний. Ничего за это время не изменилось, кроме того, что Лондон действовал так, потому что он плохо относился к своим, как ему казалось справедливо, бунтующим североамериканский колониям, а наши власти, вроде бы хорошо относятся к собственной стране, но действуют ровно также, только более жестко.

Если посмотреть второй параметр, который я вам сказал - количество кредитов, выданных хозяйствующим субъектам в объеме в пропорции к годовому ВВП: в большинстве развитых стран Европы он составляет между 110% и 120%, в России – те же самые злополучные, только там не 42%, а 46% по-моему, в общем все равно в разы меньше. А вот это вот отсутствие денег, оно приводит к тому, что ни на что нет спроса. Когда ни на что нет спроса, весь бизнес находится в депрессии, бизнес в широком смысле, это может быть бизнес принадлежащий государству, какая разница, государственная компания точно также будет находиться в депрессивном состоянии, если ей некому продавать, если нет платежеспособного спроса на её продукцию, она может не обанкротиться, потому что она принадлежит государству, её бюджет не пустят с молотка, хотя наши власти могут и это сделать, но не важно, все равно, как компания, как хозяйствующий субъект, она себя будет чувствовать достаточно плохо. Вот это вот диагноз, тот, который я ставлю, когда я говорю – я, я в данном случае никак себя не выпячиваю, далеко не только я стаю на такой позиции, а еще очень многие люди, но вот в данном случае, когда я говорю – я, я имею в виду просто тот момент, что в той статье, о которой сказала ведущая, те рецепты лечения, рецепты выхода из кризиса, которые даются, о которых мы сейчас с вами будем говорить, в том числе о них, они основаны ровно на этом диагнозе. Понятно, что если диагноз поставить по-другому, то лечение может быть совершенно другое. Кудрин на протяжении многих лет говорил о том, упорно, надо отдать ему должное, он последовательный человек, совершенно не флюгер, что все проблемы у нас, от наличия не стерилизованной, в его терминологии, денежной массы, то есть, у нас денежная масса излишне большая. Естественно, если так считать, то соответственно тогда рецепты лечения будут совершенно другие, как, чем в том случае, к которому мы сейчас перейдем, который предлагаю я. Но с другой стороны, если их диагноз неправильный, то тогда понятно, что если ты лечишь болезнь при неправильном диагнозе, то будь ты хоть гениальный доктор, больному будем все хуже и хуже, потому что ты его лечишь просто не от того, что реально его, так сказать, беспокоит и придавливает.

Каким образом можно увеличить денежную массу? На самом деле такой проблемы в современном мире не существует вообще. Такая проблема существовала в 19-м веке, до это в 18-м, существовала в начале 20-го, существовала, когда там Сталин индустриализацию делал, то есть когда деньги были реальными деньгами, я сейчас, в данном случае, говорю не про сов. знаки, а впоследствии безналичный рубль - наш советский, а я говорю про деньги мировые. Сейчас никаких мировых деньги, которые являются настоящими деньгами - нету ни в одной стране. Все эти деньги каждая из стран печатает ровно столько, сколько она хочет их напечатать. Никаких ограничений на эту тему нету, это может привести к падению, даже не столько к инфляции в потребительском секторе, современный капитализм выработал целый ряд мер, которые позволяют канализировать автоматическим образом избыточную денежную массу так, чтобы она не давила на чисто потребительский рынок, то есть на ту сферу по которой инфляция только и считается, я напоминаю вам, что все цифры инфляции в мире считаются по очень ограниченному кругу потребительских товаров, ни цена нефти, ни цена акции, ни цена недвижимости вовсе не входят в уровень стоимости потребительской корзины и соответственно в оценку инфляции. Поэтому мы и имеем возможность, зачастую наблюдать, что, как же так, все подорожало , а инфляция - они докладывают, у нас была 1%. Опять, как считать? Никто никого не обманывает, считают просто креативно. Так вот, соответственно, деньги все ненастоящие, к инфляции их избыточное печатание, повторяю, ну если не переходить определенную границу не приводит в современном мире, приводит лишь к тому, что падает курс национальной валюты по отношению к другим валютам, но для большей части современных развитых стран, это и есть мечта - уронить свою валюту пониже, потому что это увеличивает конкурентоспособность собственной экономики, и вызывает некоторый дополнительный экономический рост. Поэтому в мире идет, в последние годы соревнование между эмитентами основных валют: доллара, евро, йены и там второстепенных валют, таких как канадский доллар, австралийских долларов, и т.д., сингапурский, приводит к тому, что каждый из них стараются сделать так, чтобы курс его валюты опустить как можно ниже по отношению к другим. В этом смысле аргумент, что у нас тогда же валюта упадет по отношению там к евро, она меньше всего пугает кого-то из тех, кто собирается сделать дополнительную эмиссию: а, ещё и валюту упадет, ну так это совсем здорово, это бесплатный бонус. Соответственно, проблема увеличения монетизации экономики решается, как ни смешно, совсем просто. Никаких технических проблем, но то есть, не то что крупных, а вообще никаких, в этом вопросе нету, просто печатаете деньги. Как их вводить в экономику, существует несколько стандартных способов, я предлагаю здесь один из них, который мне кажется, наиболее работающим в наших условиях, когда дополнительные деньги будут введены в экономику через кредиты центрального банка коммерческим банкам, обращаю ваше внимание всем подходящим под заранее оговоренные критерии, то есть, допустим, всем банкам из первой там сотни по капиталу или из первой сотни по активам, или вообще всем желающим банкам. Короче, важно, чтобы этот критерий носил объективный характер и не был связан с тем, что сидит какая то комиссия, которая определяет кому сколько дать.

Дают кредиты строго по нормативу: там два капитала или четверть от суммарной валюты баланса, ну то есть, это формализованная, легко подающееся алгоритмизации действие. Отдают кредит на достаточно льготных условиях, которые заключаются в том, что отдается, допустим банкам на 10 лет, под допустим 3-4%. Условия для банка заключается в том, что кредиты должны быть выданы реальному сектору, в количестве, допустим, там, не менее 70, вот я предлагаю, процентов, от полученных сумм, а с 30% делайте что хотите. Хотите, можно 100% таким образом. Это не слишком жесткое ограничение. Но в принципе, давайте кому хотите, за исключением тех ограничений, которые и так существует, и их не надо выдумывать, там, нельзя давать тем заемщикам, которые никак не обеспечили кредит, нельзя давать собственником самого банка, но это все и так есть, это и так действует, не нужно ничего менять в этом смысле, нужно просто следить за соблюдением этих вот существующих и довольно легко администрируемых практически нормативов.

Существуют другие способы, сразу вам скажу, существуют другие способы введения денег в экономику, например, мой хороший знакомый Глазьев и в общем и в целом, наверно, единомышленник, но с определенными оговорками, как и уполномоченный по защите прав бизнеса Борис Титов, вместе с каким то клубом, там у них есть, Столыпинский, по моему он называется, если я не путаю, они предлагают вводить деньги в экономику через льготное финансирование научно-технических крупных государственных проектов, ну государственных, в том смысле, что они будут государством отбираться или государством даже осуществляться - я противник этого, потому что сразу возникает вопрос: а кто будет входить в комиссию, которая будет определять, какие проекты финансировать, а какие нет? Я заранее… если среди этих людей есть ваш друг, лучше сразу займите у него деньги, после этого на с вас не потребует возврата, ему будет это уже неинтересно. Понятно, что просто прибавится, сколько в комиссии будет людей, столько прибавится в стране долларовых миллиардеров. Это типичный случай подхода, когда люди, которые предлагают ту или иную меру, вроде бы даже имея опыт, в случае с Глазьевым, государственной работы, и понимая, вроде бы, как работает государственная машина, предлагает такие меры, которые в реальности работать не будут, теоретическим – могут, а вот в реальности не будут. Можно конечно сказать: а мы можем привести в порядок и сделать чтоб государственная машина стала работать хорошо. Это надо сделать, все равно задача, которая, ну, самая необходимая в нашей стране, но это нельзя сделать за полгода, по крайне мере прецедентов такого рода не было. А вот, что предлагаю я через банки – это заработает сразу не через полгода, а через месяц. И все математические модели, да и просто, как бы, для тех людей, которые знают и понимают, чувствуют, как работает финансовая система, понятно, что в этом случае, понемножку набирая обороты, вот этот вот маховик закрутится, точно также, как машина, которая не могла тронутся с места, потому что масла нету, ну вот если масло в нее нужное количество залить, вот она там за несколько оборотов двигателя разойдется по системе и все это начнет работать.

Какие в этом есть подводные камни? Есть, конечно, подводный камень один и очень простой. Деньги, вот будет выделено, допустим, там 5 триллионов рублей, 10 триллионов рублей, вот равно в течение месяца, 5 триллионов рублей, ну хорошо, не 5, 4 из них, окажется на валютном рынке для покупки долларов, причем для покупки долларов не вообще, не для того, чтобы купить что-то ценное за границей, а для того, чтобы вывести их и уехать в Лондон. Надо это просто понимать и не относиться к этому эмоционально, а понимать, что это просто будет точно так, с вероятностью не 99, 100.0%. Я говорю об этом столь жесткой просто потому что обычно оппоненты того, о чем я говорю сейчас, приводят этот аргумент: так ведь доллар будет стоить 300. Ну конечно будет, вне всякому сомнение, поэтому, для того чтобы это делать, вначале надо вести мягкое валютное регулирование. Ввести его очень просто. Почему просто? А потому что оно в нашей стране, это очень мало кто понимает, вообще то говоря, существу. Дело в том, что как у нас в 90-ом году был норматив обязательной продажи части валюты экспортерами, он никем не отменен. Просто, чтобы вы знали, он действует, по сею пору, просто ставку, которую определяет Центробанк по согласованию с правительством - какой процент от валютной выручки, ты обязан продавать в пятидневный срок после ее получения на счета, последние 12 лет установлен на уровне 0%. Но изменить его до 100% - это подписать даже не президентский указ, не закон, это просто подписать поставляет Центробанка и с завтрашнего дня он будет 100%. Важно, что все механизмы контроля и администрирования этого, они все есть и опыт администрирования у тех конкретных чиновников, которые сидят в Центробанке - есть, по тому что, это довольно долго в нашей стране работало, и поэтому, даже не то что руку набили, а просто сама эта система, система - это же не только законы, это всякие подзаконные акты, инструкции, они все уже, как сказать, подстроились под то, они уже такие, которые работают реально в нашей системе, просто потому что они и работали.

Как я себе представляю введение валютного регулирования? Вводится оно очень просто, вообще, что такое мягкое валютное регулирование по общепринятым терминам в Европе, а в Америке это называется контроль за капиталом, контроль за движением капитала, если быть точным. А жесткое валютное регулярние - то что называется в Европе, а в Америке называется контроль за движением товаров, суть та же самая.

Мягкое валютное регулирование означает, что:

а) Как хозяйствующие субъекты, все без исключения, так и граждане имеют полное право покупать и тратить иностранную валюту.

б) Цена на эту иностранную валюту в основном формируется на бирже. Это не значит, что у регулятора нет возможности на это влиять, но, так сказать, биржа не отменяется. Цена сделки происходит там. И соответственно цена определяется там, если только власти не хотят иметь цену не соответствующую рынку, но это всегда очень опасно, потому что тогда нужны большие деньги, чтобы ее поддерживать.

Значит, соответственно, чем же тогда это отличается от ситуации, которая есть сейчас? Отличается только одним: что валюту то любой из вас, ну, для просто предположим, чтобы, когда я говорю вас, я имею виду как граждан, так и хозяйствующих субъектов, компании – валюту то приобретать вы можете, никаких разрешений для этого вы ни у кого получают не должны, вы только не имеете права ее держать. То есть, вот вы хотите купить за границей, какой-то товар или какую-то услугу, почему я говорю за границей, потому что расчеты в валюте внутри страны у нас и так давным давно запрещены, за этим очень жестко следят. Значит за валюту вы по определению можете купить только что то из заграницы. Вот вы решили что то купить, что угодно: станок, программу, там я не знаю, там джинсы для сотрудников - не имеет никакого значения, что хотите, то и покупайте, пожалуйста. Вы заключили контракт, вы купили валюту на бирже в размере этого контракта, будьте добры в течении пяти дней ее истратить на этот контракт. Не истратили - никаких проблем для вас нет, продайте ее обратно на бирже за рубли. Если у вас допустим контракт откладывается на 2 недели, через 2 недели, когда подойдет время - купите ее обратно на рынке, это можно сделать в любой момент. В чем смысл? А смысл заключается в том, чтобы вы при этом не можете, вам запрещается зарабатывать деньги на изменение валютного курса в любую сторону, всем, включая банки. Там, где мягкое валютное регулирование вводилось, а надо вам сказать, что на вопрос где оно водилось, я вам скажу так: после войны, я не могу вам назвать страну, где оно бы не вводилось. Последним в Европе, оно было отменено в Великобритании, знаете, в каком году: в 1989-м, а до этого времени, оно действовало. Это к вопросу о тираническом, и, так сказать, человеко-ненавистничеством характере такого рода предложения. Так вот везде, где это действовало, значит, обычно вводились еще и дополнительные меры, то есть, ещё и специальным законом отдельно оговаривалось, что вот-вот нельзя, то есть прибыль, которая получена в результате роста валютного курса, хоть, вот допустим, 5 дней вы продержали эту валюту, вот за 5 дней курс изменился, вот с этой прибыли вы заплатите налог 100%, то есть эта прибыль подлежит полному изъятию. Это принципиально важно. То есть вы можете использовать валюту без ограничений, как инструмент для покупки чего-то, но вы не можете использовать ее как средство сохранения и вложения. Это, поверьте, принципиально меняет ландшафт. Конечно, могут сказать: да, но любые меры валютного регулирования, они может и работают, но тем не менее выводить деньги, наша банковская система, выводить в криминальном смысле, умеет. И мы это видим каждый день: по два, три банка закрывается. Вот те, кто слушает "Главную тему", знают, что позиция Леонтьева, довольно аргументированная, заключается в том, что все это вот, в общем - единая организованная криминальная схема, организованная с самого верха. Похоже, к слову сказать. Но, вопрос заключается в том: ну, ну да, но это, как сказать, с этим борьба в другой плоскости лежит – воронки, патрули, наряды, которые, так сказать, арестовывают, надевают наручники и отвозят в Лефортово, делов то там. Не надо даже всех, первых 100 арестуй, следующие 1000 подумают: а, концепция изменилась, тогда я лучше быстро побегу с чистосердечным признанием, заложу всех, глядишь, может и как то пронесет. Потому что, есть люди, да, есть, так сказать, как там в известных стихах Багрицкого: три грека в Одессу везут контрабанду, да, так сказать, есть люди, которые готовы там рисковать своей жизнью, для того чтобы много заработать, но поверьте, что подавляющая часть вороватых чиновников к этой категории не относится. Это не карибские флибустьеры, это те, которые воруют, только потому, что они твердо знают, что им за это нечего не будет. И если они будут знать, что у них есть 90%, ни 100% конечно, так не бывает, 90%, хорошо не 90, 70%-ая вероятность, что придется дальше, так сказать, 10 лет поработать на свежем воздухе, то я вас заверяю, просто знаю очень многих из них, так сказать, это совсем не сорви-головы, так сказать, потому что скажут: ну, да ну, еще это как то, и возраст уже не тот, и как-то и тюрьмы у нас не совсем как в Голландии. Хотя, я как человек, который просидел 9 дней в голландской тюрьме могу вам сказать что, за неправильно оформленную визу, могу вам сказать, что и там несладко так сказать, но уж у нас совсем не сладко, и в данном случае это как раз скорее плюс, чем минус. Поэтому вопрос, о том: а у нас будут обманывать, слушайте, ну в любом случае правоохранительная система страны, в любом случае должна быть такая, чтобы по крайней мере основную часть преступных посягательств, особенно тех, которые проходят у всех на глазах, чтобы их не допускать. Ну да, конечно, без этого тяжело, в этом смысле, если у организма нет иммунитета, то чем не лечи, пациент, скорее всего помрет, ну, и что из этого следует - нечего, то что-то, так сказать, если этот иммунитет можно восстановить, его надо восстанавливать. А в случае со страной, это вопрос абсолютно риторический, его можно и нужно восстановить. Я вас заверяю, что я, как человек, который хорошо знает, как работают изнутри эта государственная машина, что при наличии политической воли, вся эта вот описанная Леонтьевым международная, я согласен с ним, без всякой иронии говорю, преступная, даже это группой нельзя назвать – система, что все это прекращается в течении месяца. Месяца, и дальше полгода ты сидишь и выслушаешь каждый день по 30-40 высокопоставленных чиновников и банкиров, которые прибежали всех сдавать, для того, чтобы надеяться на какое-то снисхождение себе. Именно так и будет и никак по-другому. Если нет политической воли, если ты хочешь, чтобы у тебя страна продолжала деградировать, но это другая ситуация, тогда это разговор не про экономику. Вы мне скажете, а что, так не может быть? Может, только тогда это разговор не про экономику, а мне, Вячеслав четко попросил начать с экономики. Поэтому, значит, если мы говорим про экономику, то мы прорезюмируем, что, все таки, власти страны хотят, чтобы, или будут хотеть, чтобы экономика тем не менее развивалась.

И так, подводим промежуточные итоги: валютное регулирование, это не запрет пользования валюты, это не запрет, ни людям купить себе там 2000 долларов для того, чтобы поехать в Турцию заказать отель и даже с собой иметь деньги - на здоровье. Тем более, что с собой деньги вообще теперь не надо возить, ты положил рубли на карточку, а карточка за тебя заплатит, не зависимо от того, какую валюту ты будешь тратить, это вообще происходит в автоматическом порядке, валютное регулирование на это вообще не распространяется обычно. Ты можешь, взять заказать любые вещи там по интернет-магазину - пожалуйста, на здоровье. И я не говорю сейчас хорошо это или плохо, я говорю вам, что мягкое, валютное регулирование не предполагает ограничение этого. Тоже самое компания - она может, что угодно купить из-за границы. Другое дело, что государственная политика в других ее сферах, может, как-то это ограничивать, может вводить протекционистские меры, может вводить на какие то виды продукции пошлину, на ввозные товары и услуги, а на свои не вводить, но это другое, может вводить, может, не вводить, это все зависит, логика там обычно такая, что если что-то в нашей стране вообще не производится, довольно глупо вводить на это высокие ввозные пошлины. Зачем? Мы не поможем отечественному производителю, потому что его нету, в этом случае используется другие вещи: ты тогда там делаешь государственную программу по импортозамещению в этом конкретном секторе, при чем ты ее не обязательно должен делать, ты можешь сам построить государственное предприятие с целью его потом приватизировать, можешь построить государственное предприятие, без цели его приватизировать, можешь просто призвать желающих из частного сектора. В любом случае, ты делаешь государственную программу, и ты говоришь: ты посчитал, что если все будет нормально, можно отечественный рынок удовлетворить там на 80-100% этим видом товаров или услуг, допустим, там за 3 года, через 3 года. Ну ты принимаешь закон, что начиная с четвертого года, у тебя будет вот такая пошлина, с пятого – вот такая, с шестого - запретительная. Но пока у тебя нету конкурентов отечественных, ну зачем тебе тогда водить в качестве дополнительной финансовой нагрузки на хозяйствующие субъекты, какие то дополнительные пошлины, если у него альтернативы купить отечественное все равно нету. Это можно вводить, но надо понимать, что это в чистом виде просто обираловка, да, так сказать, то есть, вот если, допустим, у нас высокие очень, несуществующие нигде больше в мире, ввозные пошлины на автомобили, легковые, но если для автомобилей компактного класса, в этом какая то логика есть: пусть дескать покупают «лады», они существуют и сейчас стали вполне приличными, то вот в чем логика того, что еще большие в процентах ввозные пошлины, фигурально выражаясь - на роллс-ройсы, не очень понятно, у нас то машины этого класса, в принципе не выпускаются, то есть, говорить о том, что эта мера является защитой отечественного производителя – нет, это является просто косвенным дополнительным налогом на богатых и в качестве такового вполне может существовать, просто не надо самому себе морочить голову, что эта мера по защите отечественного производителя, по защите производителя - только не существующего. И вот соответственно, значит, валютное регулирование мягкое предусматривает, что меры по защите отечественного производителя могут быть, но сам по себе, на уровне валютного регулирования, никто тебя не запрещает, и никак не ограничивает и даже не усложняет приобретение валюты для целей покупки импортных товаров и услуг. То же самое относится к отдельным гражданам. Но категорически, вот если хорошо прописано, полностью лишает тебя возможности сказать: я лучше деньги будут хранить в евро - так сохраннее. Не дадим! Вот выстроим ситуацию, при которой это невозможно. Когда говорят о наличном обороте, говорят: а вот как, вводить статью за незаконное хранение валюты? Ну, мое предложение на эту тему такое: на сегодняшний день количество наличной валюты в стране на руках у населения небольшое - порядка 30 миллиардов долларов, в пике, чтобы вы понимали, было 300. Пусть будут, они погоды не делают, больше усилий потребует бороться с этим, и больше взяток наберут те, кто будут бороться с этим, учитывая, что у нас коррупция в среде правоохранительных органов, увы, не до конца изжита пока, так сказать. Поэтому, пусть будут, просто после этого одномоментно запрещается ввоз наличной валюты банками. Вы скажите, как же так? А зачем она нужна? Вы в Турцию хотите поехать? Зачем вам наличная валюта? У вас есть на карточке рубли, вы в любом аэропорту в банкомате можете получить, что там в Турции, я не знаю какая там валюта, давно, не помню просто уже, лиры, по-моему, так сказать, но вот, вы можете их получить всегда, так сказать, вам не нужно наличными иметь ничего в кармане. Ну, если там, на всякий случай, не успею получить, ну, хорошо там, продавать по 100 долларов на человека не вопрос, это не изменить баланса в стране. Больше ни для чего наличная валюта не нужна. Ну надо просто понимать это, что она больше ни для чего не нужна, кроме как средства сохранения или по-научному – тезаврирования. Если мы решили его закрыть, значит для наличной валюты можно смело запрещать ввоз, просто потому что она не нужна. Тем более, что мы ещё одновременно достигнем этим в качестве бесплатного бонуса один колоссальный, на мой взгляд, полезный для отечественной экономики, а тут уже не только для экономики, результат – к нам резко сократится поток гастарбайтеров из среднеазиатских республик, потому что все свои деньги, которые они здесь зарабатывают, и ради которых они приезжают, они приезжают не для того, чтобы приобщиться к высокой русской культуре, а исключительно с целью заработать деньги, и вот то, с чем он заработал здесь, когда ему недоплачивают по сравнению с нашими, там он у них – бай просто с этими деньгами, завидный жених, и соответственно, естественно после обмена в доллары, поэтому, ну извини. Вполне возможно, что они перестроятся и у них рубль начнет ходить, слушайте, это для нас с вами не самый худший вариант - хорошо, тогда пожалуйста, рубли вези, это не страшно. Вот, это первый момент.

Анализ того, что будет происходить с валютным курсом, при этом, довольно интересный. В том, что я вам сейчас сказал существуют как факторы, которые будут влиять на рост курса рубля по отношению к основным мировым валютам, так и то, что будет влиять понижательно. Я не возьмусь сейчас сказать вам, вот так ответственно, ну ля-ля то можно сколько угодно разводить, но вот под ответ - я не готов сказать, приведет это скорее к понижательному или повышательному тренду. Почему, надеюсь, вы понимаете, то есть с одной стороны количество продаваемой валюты сильно увеличится. Никто из экспортеров, которые сейчас выручили валюту и ее держат, держать ее не сможет. Даже если они потом собираются истратить в качестве валюты, ну и что? Продал за рубли - продал, через 3 месяца тебе понадобилась валюта – купил. Собственно, как по вашему действуют американские, допустим компании, что кто-то из них евро держит на счетах? Заверяю вас, как сам, там, как американский бизнесмен, что это совершенно невозможно представить себе. В Америке, вообще не могут этого понять.

В качестве разрядки расскажу вам, что однажды я летел из Хьюстона, не залетая в Москву, на Афон и пытался поменять евро, потому что там, в греческой глубинки, там карточкой не расплатишься, и соответственно нужны евро. В обычном отделении банков в Хьюстоне, а Хьюстон всё-таки 4,5 миллионный город, в целый ряд я заходил, половина банковских служащих не знала, что такое евро, просто не знала, что это такое. Причем, это не значит, что они вообще не знают что такое валюта, они знают мексиканский песо, ну откуда им евро знать. Ну кто знал, говорил: ну у нас откуда, типа нам то зачем, а зачем вот это нужно? В конце концов я дошел до «Чейз» банка, до городского Хьюстонского офиса, где у нас там, как у компании есть счета, поэтому они знают, говорят: да-да, найдем мы 3000 евро, приезжайте. Я приезжал, ко мне вышел главный менеджер, принес их, все говорит, хорошо, а позвольте поинтересоваться, мистер Юрьев, говорит: это не мое дело, просто интересно, а зачем вам это? А я говорю, а я вот еду в Грецию и мне надо там расплачиваться. Он по-прежнему говорит: и что? Я говорю: а Греция - член Евросоюза, там евро - это валюта Евросоюза. Он говорит: они что долларов не принимают? Для него это был просто, просто крушение устоев: как это может быть место, где не принимают долларов. Говорит: а они сами ваши доллары не могут обменять? Кстати, интересный вопрос, так сказать, греки люди ленивые, по идее, наверно могут. Короче, к чему я это говорю, что на самом деле возвращаюсь к тому, о чем я говорил: экспортеры будут продавать больше валюты, то есть объем сделок по продаже увеличится, но объем сделок по покупке тоже увеличится, потому что те же экспортеры, которые, допустим: он сегодня выручил 100 миллионов долларов, и допустим: он собирается через 2 месяца их реально истратить там на какие то там бурильные установки. Так он их просто оставит, а потом истратит на сделки, то есть на рынок эта валюта никогда не выйдет. А так она выйдет 2 раза, один раз с повышательным трендом, когда он ее продаст, другой раз - с понижательным, когда он ее будет покупать. Сказать, еще раз, повторюсь, ответственно, как это повлияет на курс рубля, я не готов, если у кого-то из вас есть на эту тему какие-то серьезные соображений, я думаю они будут всем крайне интересны, в процессе обсуждения, которое у нас сейчас состоится.

Вторая позиция - это очень легко администрируется, для этого не надо никакого: ни драматического изменения законов, ни каких-то новых навыков у сотрудников, которые должны за этим следить, ни создание новых органов каких-то, так сказать, ничего этого не надо, все это работает. Это, строго говоря, вообще не отменено. Правда, Владимир Владимирович, когда тот единственный раз, когда я с ним это обсуждал, не хотел сначала верить, что это не отменено, но когда позвонил Набиуллиной, она ему подтвердила, что не отменено. Он говорит: ну надо же, вот, даже и не знал. Тем не менее, то есть, это все достаточно реалистично. И вот я считаю, что главное, и я считаю, что это вообще приведет к огромному оздоровляющему эффекту. Огромное количество людей, компании и, что самое главное - банков перестанут смотреть на заработок на валютном курсе, неважно, в какую сторону, как на самый простой и легкий способ заработать большие деньги, причем настолько простой, легкий и большой, что ничем другим вы эти деньги заработать не можете, у вас нет альтернативы, либо на этом заработать, столько, сколько вы можете на этом заработать с этой степенью рисков - вы не можете заработать на другом.

Второе: валютный рынок, это не секрет, наш, он рынок, то есть он реальный рынок и механизм на нем ценообразования рыночный, но только я напоминаю вам, что есть понятие - вообще рынок, а есть понятие – честный рынок. А вот если вы спросите, является ли это четным рынком, это будет совсем другой вопрос: просто рядом не лежало, почему? Потому что рынок не может быть честным, если на нем есть тот, кто называется "макет мейкером" на американском языке, то есть тот, у кого есть те объемы, продаваемого или покупаемого товара, что он может направить по своему желанию курс хоть туда, хоть сюда. Такие игроки есть, они составляют примерно 70-75%, по оценкам самого центробанка, обращаю ваше внимание, это не то что я какие-то тайные данные использую, скорее всего еще большим, но это просто по их официальным данным 70-75% составляют, ну, как они пишут - международные фонды, причем это хэш фонды, то есть которые просто, хэш фонды - это значит те инвестиционные фонды, которые работают, вкладывают деньги только в высоко ликвидные инструменты типа валют, акции или облигаций, причем акций первого эшелона. То есть, это не те инвестиционные фоны, так называемые фонды прямых инвестиций - вполне приличная организация, которая может вложить там в постройку завода по сжижению газа, нет, это те, которые просто переводят, грубо говоря денежные инструменты из одного вида в другой, потому что вы понимаете, что там трежерис американские или доллары или рубли, или облигации там "дрезднер банка" - это все разновидности денег. Это просто разные виды денег в этом смысле, он просто меняет одни виды денег на другие, когда они играют, рубль к доллару или евро к рублю, и так далее, то в этом случае это даже и не рядится ни в какие тоги, просто одни деньги меняются на другие. Вот, повторяю, на их долю приходится 70-75% валютных операций на нашей межбанковской валютной бирже, а от себя добавлю, что на них - это такой некий эвфемизм, международные фонды - их на самом деле 5 или 6. Вот чтобы вы понимали, это значит, что каждый из них даже один обладает возможностями, причем не теоретическими возможностями, а практическими, которыми он пользуется постоянно, направить рынок туда, куда он хочет. Если он играет на повышение курса рубля, как они играли последние 3 месяца, то есть в этом, только я хочу, чтобы вы понимали, в этом нет ни каких моментов политики, они чисто для денег это делают. Не ради того, чтобы нас уронить, но при этом если мы уронимся, плакать, они, как вы понимаете, ни одно слезинки тоже не прольют, но у них то денег не убавилось, что тут плакать то - день прошел нормально. Значит, соответственно, они, причем, руководителя одного из них, фонда, одно из самых больших – Темполтона, я просто знаю лично и сам с ним на эту тему говорил, и все его ответы были примерно такие: а что такого то, типа, а что ты на меня наезжаешь, а что я не того делаю? А действительно, а он ничего не нарушает у нас, ничего не нарушает, антимонопольное законодательство, оно не распространяется, на иностранных игроков. И естественно не распространяется, не потому что у нас забыли распространить, а как? Закон не может распространяться на не своих субъектов. Ну, во-первых, у тебя и физической нет возможности это осуществить, и так далее. Поэтому, то что они перестанут:

а) Влиять на наши валютные курсы. И вообще обладать несуразно большими и неприемлемо для нас большими инструментами влияния на ситуацию в России - это само по себе есть благо, само по себе есть благо.

б) Есть крупные российские предприятия, ну возьмем, там я не знаю, какой-нибудь Лукойл. Почему я взял Лукойл, а не скажем, там Леонтьевскую "Роснефть". Ну, у "Роснефти" – госпредприятие, в общем, там, президент может Сечину позвонить и просто там приказать, что то сделать, и он обязан выполнить, просто потому что его иначе снимут. А Алекперову, как прикажешь? Нет, ну конечно он вряд ли, президентский, если тот попросить, вряд ли пошлет на 3 буквы, конечно, скажет: да, да, а вот выполнит ли на самом деле, вопрос конечно интересный, так сказать - много случаев знаю. Так вот то, что такие компании, они обладают большим влиянием на российскую экономику косвенным - это нормально, тем, что в них работают сотни тысяч человек, в том, что они платят огромную долю налогов в казну - это нормально, и так и должно быть. А вот то что эти компании обладают возможностью, если захотят вдруг, почему-то, в одночасье обрушить или наоборот вознести до небес курс рубля, и иногда это делают, и при этом не нарушив ничего, ни один из российских законов. Можно сказать: а их посадить. За что? Ну, слушайте, у нас все-таки как бы, сейчас не 37-ой год, мы не можем его посадить, за то, что он японский шпион, каковым он не является. А вот по делу посадить – не за что. Он скажет: ну как, я продаю свою валюту. Почему? Потому что я решил, что лучше в рубль уйти. Вот за что его тут сажать? Самое главное, что он говорит все правду: решил продать, решил уйти в рубль. А вот с какими целями решил, ну мало ли? Во сне приснилось.

Это, тоже, безусловное благо. Я вообще считаю, что один из главных дефектов капитализма, вот в стратегическом смысле, у него много достоинств, но у него есть страшный минус. Он предоставляет, за счет концентрации капитала, он предоставляет возможность целому ряду частных субъектов: людей и компания, ни их групп, ни объединений, а просто отдельному человеку или компании, представляет слишком сильные инструменты влияния на общество в целом, и это на мой взгляд, неприемлемо. Люди должны иметь большие возможности влиять на ситуацию в стране только в том случае, если они облечены реальной властью, потому что это ты прописываешь в самой структуре. Вот защита от злоупотреблений в этом случае, она может быть разная, но она прописывается в самой структуре твоего государства. А вот защита от тех, кто обладает такими возможностями косвенно, ну может ее и можно прописать, но я таких случаях в мировой истории, в том числе и в современной, не знаю. Это тоже очень большое благо.

Ну и наконец, последнее, то, что валютный курс в этом случае, он может пойти вверх или вниз по сравнению с нынешним на какое-то время, но туда, куда он придет - он точно перестанет скакать вот так, потому что вот это, поверьте, только и исключительно результат игры на бирже. Не могут на протяжении месяца измениться макроэкономические условия игры. Ну с чего вдруг, но я еще понимаю, что если за этот месяц там разоблачили бы, выяснилось бы, что у нас годовой экспорт составляет не 500 миллиардов, как все думали, а 100. Ну еще тогда да, но в отсутствии таких вещей, это всегда просто результат игры на бирже, и то что курс, какой бы он ни был, будет стабильным, причем стабильным без всяких усилий с государственной стороны, без всяких трат денег на поддержание курса, он будет стабильным просто за счет того, что я резко ограничиваю количество спекулятивных игроков. Любой человек, работающий на рынке знает, что если ты ограничиваешь количество перекупщиков, то у тебя курс, чего угодно: газа, нефти, железа, серебра, денег - он стабилизируется, просто потому, что экономические мотивации конечных потребителей денег, в данном случае - покупателей валюты и конечных покупателей рублей, гораздо более предсказуемые и меньше меняются от квартала к кварталу, чем интересы, сию минутные, валютных спекулянтов. Но самое главное, что если это сделать, то вот тогда наступает возможность начать кредитную эмиссию.

К слову скажу, это очень важно, что кредитной эмиссии у нас сейчас практически нету, точнее так: до, позапрошлого года ее не было вообще. Вы скажите: а как же поступали новые деньги хоть какие-то, пусть недостаточные, в нашу экономику? Только за счет валютный эмиссии. Центробанк эмитировал деньги при покупке валюты в золотовалютные резервы, то есть, вот допустим, Центробанк решает купить 100 миллиардов долларов с рынка, за рубли, по тому курс, который каждый день будет, а рубли он откуда возьмет? У центробанка, ну у него есть деньги в обороте, каковыми являются по закону, все деньги страны. Но это не его деньги и он не может их потратить, так сказать, потому что тогда рублей начнет не хватать. Вот он их эмитирует, под это ему разрешено, ну как, впрочем, и везде в мире, под это ему разрешено эмитировать. И это существует тоже везде в мире, центробанки везде покупают, какое-то количество каких-то валют и свои деньги всегда под это эмитируют, везде, но в Америке, например, от общей эмиссии это составляет, там по моему 3% или 4%, а 96% - это эмиссия кредитная, то есть, когда эмитируются деньги для того, чтобы дать кредит собственным банком. А это у нас, до позапрошлого года вообще в природе не существовало, вот просто не было. Вот не спрашивайте меня, почему. Я работал в правительстве, я работал в гос. думе, я не могу ответить на этот вопрос. Так сказать, неоднократно обращались: ну, вроде не нужно - странный аргумент, ну в общем, тем не менее. Значит, можно будет начинать кредитную, эмиссию, размер которой, в моих представлениях должен несколькими волнами в течение там пара лет достичь 10, 15 триллионов рублей. В этом случае эти деньги разойдутся по бизнесам. Повторяю, еще раз, я предлагаю ввести норматив, хотя это и не строго обязательно, что столько-то процентов от полученных денег ты должен использовать на кредитование бизнесов, любых, потому что проконтролировать каких, когда у тебя сотни банков, но это все равно не реально, это просто к коррупции приведет, надо это понимать, что даже связываться не надо. Вот, да и незачем, с чего это, откуда, почему с Неглинной должно быть лучше видно, кого кредитовать? Ну кого надо, для него же, для банка это деньги возвратные, ему же когда-то, все равно придется отдавать, и в этом смысле... Ну конечно, это все невозможно без того, чтобы прикрыть вот эту вот операцию, которую так красочно описывает Леонтьев, по выводу денег из банков, их банкротству и переезду их владельцев в город Лондон. К слову сказать, когда говорят, а это очень многие говорят и пишут, в том числе в наших с вами форумах, что вот на это вот повлиять никак нельзя, мы не можем из-за этого начинать войну с Лондоном, тем более, что и начнем, он все равно не будет выдавать. И да и нет. Сделать, чтобы нам начали выдавать очень легко. Я даже говорил на эту тему, ну так мягко скажем, с руководителями нашего государства, и никто не возражает, что все это сделал легко, но вот, пока стремно. Именно стремно, не страшно, не в смысле как войну начинать. Что, я имея в виду? Очень просто, мы говорим им, что, вот вы не выдаете, ну не выдаете, не важно, ваше право так сказать, вообще международные соглашения, они ведь, в отличие от внутренних законов, они носят не ценностный, а договорной характер, они работают не потому что вот так надо, а просто потому что я с вами договорился: что вы делаете это, и я делаю это, можем договориться: что ни вы не делаете этого, ни я ни делаю, просто вопрос, что кому больше нравится. И вот мы говорим: хорошо, ладно, не вопрос, тогда мы завтра выходим из этого, и всех людей, которых разыскивает британское правосудие, включая всех террористов, всех аферистов, всех строителей финансовых пирамид, всех торговцев оптовых наркотиками, и не только существующих, а и тех которые думают не сделать ли это - знайте, что мы вас всегда ждем. Рады мы вам не будет, но мы вас не выдадим. Как гласит известный анекдот про Василия Ивановича: вот тут Петька, игра и пошла. Я вас заверяю, что та же ирландская республиканская армия, давно разгромленная подумает: мама родная, так это есть где отсидеться, так это другая концепция, так можно, что угодно делать. До границы добежать, да - тоже опасно, но это все таки, ну там все таки не благородные девицы сидят, так сказать, люди матерые. И я вас заверяю, я многих британских политиков, не всех, не большинство, но многих знаю лично, это трусливые, ничтожные личности, и никем другим публичные политики в истинно демократической стране быть не могут. И я вас заверяю, что пройдет год, и они скажут: а давайте обратно заключим. А давайте, а почему же нет, только заключать мы будем на новых принципах: ваша страна, если хочет с нами заключить, она должна сделать «вэйвэр» - в англо-саксонском законодательстве это добровольный отказ от своих законных прав, у нас такого нет. Грубо говоря, я, например, в Америке могу подписать с вами договор, что я отказываюсь, я дальше на вас не могу подать в суд, например, вообще ни на что, или по такому то делу, или что то. И если я это подписал, то от меня не примут этот иск просто – у вас «вэйвэр» действует. Не, или пожалуйста примут, но тогда тут же посадят за мошенничество для начала на 10 лет сразу в заде суда, так сказать, и зачем мне дальнейшее разбирательство, не очень понятно. Так вот мы будем требовать, что сделайте пожалуйста «вэйвэр» в отношении всех лиц, которых будет запрашивать Российская Федерация на выдачу - вы отказываетесь от своего законного права предоставлять им политическое убежище, а всем остальным, например, из Бангладеша - это пожалуйста, представляйте, мы в ваши дела не лезем. Я смею вас заверить, совсем не с идеалистических позиций, а вот с самых что ни на есть реалистических, что деваться им будет некуда, потому что они будут прекрасно понимать, что если ты являешься страной, злоумышленникам, любой, против которой, всегда есть куда свалить и отсидеться неограниченное время, да еще и деньги свою туда перевести, твоя уязвимость становится неприемлемой. И российские олигархи, при всей классовой симпатии к ним, не стоят того, чтобы у тебя взрывали эти, там, что там будут взрывать ирландцы, хотя почему одни ирландцы, мы и арабов возьмем, а что же, так сказать, мы же не расисты какие-то.

Вот, значит, соответственно я не говорю, что это единственный способ, но способ этот поверьте крайне оздоровит, просто до крайности. Больше того, в свое время, значит, у нас есть определенные активы моей кампании в Луизиане, и от Луизианы долгое время сенатором, причем весьма видным, была такая женщина – Мерил Эндрю, такая, на свинку очень похожая. И вот она была председателем комитета по энергетике сената США, это очень большая позиция, плюс она была очень общественно активной, она была председателем комиссии совместной между двумя палатами по усыновлению, и вот по этому закону Димы Яковлева, и несколько раз мне говорила: Майкл, вот вы русский, этнический, я говорю – да, а вот я хотела вас спросить там, и так далее. И вот я с ней как-то обсуждал вот это, что будет делать Америка. Она просто испугалась до полусмерти. Она говорит: а ваш Путин реально это собирается делать?! Она побелела просто, мне даже ее ответ не нужен был после этого. Ее вопрос, на вопрос был достаточен для того, чтобы было совершенно понятно. Она говорит: только вот, вот это не надо. Я говорю: хорошо Мэрри, вот если введут, что Америка будет делать? Она говорит: нет, Америка... забирайте кого хотите, так сказать. Потому что в любом случае, она разумную вещь говорит, она говорит, ну…, она твердо была уверена, что это меня Путин послал с ней поговорить. Она говорит: но он не собирается, у вас? А я так поддакивал, все равно не переубедишь. Она говорит: но я надеюсь, что он не собирается это по отношению к агентом использовать. Я говорю: ну нет конечно. Агентов друг с другом, меняли, и в советское время. Она говорит: а всех остальных, забирайте, это нам совершенно не нужно, это неприемлемая цена.

Поэтому, и даже вопрос Лондона получается решить тоже можно, была бы воля. Вообще вопросов, которые при наличии воли нельзя решить, они есть - там вечно жить, пока люди не умеют, там на другие звезды летать, но тем не менее вопросов этих не так много. Значит, и вот, когда мы сделали мягко валютное регулирование, и когда мы, перекрыв, основные, не все, но основные пути вывода денег, начали кредитную эмиссию, вы знаете, я думаю, вот из всего, что я знаю про экономику, я думаю, что в течение года после этого страну, в экономическом смысле узнать было бы нельзя. Ну, это, как если у человека полтора литра крови вместо пяти, то если ему перелить остальные три с половиной - он просто встанет и пойдет. Если долить крови тому, у кого достаточно ее, то это ни каких особых эффектов не окажет. Но у нас… Это как с цингой, ну, вот, так сказать, я видел просто реально эффекты витаминов на человеке с тяжелым авитаминозом, а на человеке, у которого нет авитаминоза, вот я могу этого витамина С, съесть хоть 10 грамм, ничего от этого внешне у меня не изменится. Единственное, что изжога начнется от большого количества кислоты. Так вот, наша экономика настолько недомонетизирована, что эффект возвращения количества денег в норму, даст фантастический эффект, в том числе антиинфляционный. Почему антиинфляционной? Да по одной простой причине, потому что есть кривая, я забыл именем кого она названа, но она есть, там известно, по моему лет 150, которая говорит об уровне инфляции в стране - зависимость уровня инфляции в стране, надо тогда рассматривать для замкнутых систем, без учета импорта, но и с импортом, это радикально нечего не меняет, а в зависимости от степени монетизации. Эта кривая имеет вот такой вот характер, перевернутой параболы, то есть, при большом избытке денег в экономике инфляции идет вверх, только при сильном недостатке она тоже идет вверх, потому что цена денег: и прямая в виде процента, и косвенная, но вы знаете да, что сейчас кредит даже под 18% серьезный, получить без "вот этого" банкиру, нельзя, ну просто нельзя. Значит, поэтому, это ж все тоже цена, мало что она в балансе не отражается. И соответственно издержки растут, что при недостатке денег, что при их избытке, по сравнению с оптимумом. Если ты приводишь в оптимум, а как сделать, чтобы их не было слишком много? Ну не давай, все, что собираешься имитировать одномоментно, дозируй это, пока ты не почувствуешь, что начинаются инфляционные процессы, а они же не мгновенные, ты всегда их… Центробанк всегда их видит на довольно ранних стадиях.

Вот, грубо говоря, что я считаю самым важным для экономики в нашей стране. Я считаю, что все остальное имеет драматически менее значимый характер. Я считаю, что дискуссии на тему: надо ли срочно проводить приватизацию оставшихся активов, или ни в коем случае не надо проводить приватизацию оставшихся у государства активов, это напоминает мне средневековые дискуссии на тему: сколько ангелов может поместиться на острие иголки. Независимо от ответа, вопрос заведомо не очень значимый. Можно, так делать, можно сяк, а вот то что я сейчас рассказал вам - это, на мой взгляд, есть абсолютный императив, без которого сделать нельзя ничего, но зато, если его сделать, эффект будет не только фантастическим, но и очень быстрым.

Я и так вас достаточно утомил, поэтому предлагаю, в экономической части, на этом перейти к дискуссии.

Ясарев Юрий Васильевич (радиофизик): Меня интересует такой вопрос: вот вы хорошо знаете, и в личном плане, и в профессиональном, наших экономистов, политиков и так далее, то есть, вот эту группу людей, которые принимают решения.

Михаил Юрьев: Ну кого-то, не всех

Ясарев Юрий Васильевич (радиофизик): Но очень многих.

Михаил Юрьев: Многих.

Ясарев Юрий Васильевич (радиофизик): Очень многих известных, и вот скажите пожалуйста, по вашим ощущениям, кроме, ну может быть Глазьева, Титова, есть ли какая-нибудь значащая группа людей, так сказать «приближенных к телу», которые могут повлиять на вот это политическое решение, на введение вот этих мер, которые безусловно, на мой взгляд, ну, великолепны по экономическому воздействию на нашу экономику?

Михаил Юрьев: Спасибо. Мой ответ будет состоять из двух частей. Но сначала ремарка: ни Глазьев, ни Титов не являются людьми «приближенными к телу», в этом вся проблема, не являются. Ну, то есть, что значит «приближенными к телу», нет они могут попасть, и каждый из них может попасть к Владимиру Владимировичу, и попадает время от времени, и тот его выслушает, но вес его слова большой иметь не будут. Связанно это с разными… я не буду сейчас вдаваться. Отвечу вам на ваш вопрос четко – нет, таких людей нету, точнее, так, вот например, как Путин относится к Глазьеву, это я вам могу сказать, просто потому что очень хорошо знаю Глазьева, мы с ним вместе работали еще в первой половине 90-х, он был министром, ну, точнее сначала первым зам. министра, потом министром, а потом советником правительства в ранге министра внешнеэкономических связей, а я был сначала министром, а потом советником правительства в ранге министра по промышленности. То есть, мы в общем, а поскольку внешнеэкономические связи, как вы догадываясь, особенно в те времена, на 3/4 состоят из военно-технического сотрудничества, которое нужно сначала произвести, а это курирует министерство промышленности, мы с ним просто в одних и тех же комиссиях сидели, мы хорошо друг друга знаем, и хорошо друг к друга относимся, к слову сказать. Глазьев очень толковый экономист, очень сильный ученый, то есть он академик реальный, а не так сказать – "такой", но, у него, как у государственного служащего есть одна проблема, хотя, вроде, и опыт есть. Вот есть такое выражение народное, что старый конь борозды не испортит, но и глубоко не вспашет. Да, так сказать, вот Путин прекрасно понимает, я от него даже это слышал, вот про всю эту экономическую команду, он иллюзий не питает в отношении вот всех, включая даже Кудрина, с которым, когда никто не слышит он на ты, то есть, если и не друг, то по крайней мере максимальное приближение к этому, на которое он по отношению в общем, к не совсем соратнику, способен. Хорошо к нему относится, но иллюзий не питает. То есть он прекрасно понимает, что не Кудрин, не иже с ним, глубоко не вспашут никогда, там хоть их семьи в заложники забрать. Но они борозды не испортят - на оборот. То есть они научились, они набили руку, в том числе, потому что разные члены их команды всё-таки 26 лет у власти – это опыт, они набили руку в самой технике управления, то есть при них не будет, не произойдет ничего катастрофического, того, что приведет вот к такому обвалу. Вы скажете: а как же вот дефолт, который состоялся при Кириенко. Ну, во-первых, все-таки сейчас не такая система, а во-вторых, но поверьте, решение об этом принимали не экономические власти, и уж тем более, не бедный Кириенко, так сказать. Соответственно, я никогда с ним, и у меня не те отношения, не разговаривал с ним о третьих лицах, например, о Глазьеве, но я вот с вероятностью 99% могу вам сказать, что он сказал бы кому-то из совсем своих близких, если бы там с ним разговаривали, а наверняка и были такие разговоры: а не поставить ли нам Глазьева там, на какую-то должность, где реально есть большая доля автономности: там председатель центробанка, там премьер-министр, неважно, ну потому что министром можно поставить кого угодно, это ничего не улучшает, ни ухудшает, в нашей нынешней структуре от министра, никакого министра, не зависит ничего, кроме внутриведомственных вопросов. Он наверняка скажет, теми или иными словами: ну вот Сережа то борозду испортить может, он человек очень рисковый, очень авантюрный по своему складу. Вы скажете: а как ты говоришь, ты к нему хорошо относишься? Да я и сам такой. Поэтому, и в этом есть свои плюсы, но я обращаю ваше внимание, свои плюсы в этом знаете есть когда? В критической ситуации, когда, если продолжать как есть - уже всяко кранты, вот, когда враг не у ворот, а уже у столицы, тогда ты назначаешь в военачальники тех генералов, которые авантюрные, потому что не авантюрные уже довели, так сказать, до того, чего надо. И они точно не смогут вот эту ситуацию испортить, а тут есть хоть какие-то шансы. Но таковой, ситуацию наш президент в экономики, пока не считает. До недавнего времени, вообще считал, что плохо конечно, ну, а когда у нас в экономике было хорошо? Плохо, но не критично - это я своими словами говорю. Сейчас у него начало появляться ощущение… не начало, а точно появилась что ситуация понемножку перетекает в критическую фазу. Это не значит, что он изменил какие свои взгляды, но само это осознание, оно на самом деле очень положительно, и оно придет к тому, что он будет... Я уже слышал от одного человека, аккуратно скажу, который никогда еще не сказал ничего такого, что потом бы не сбылось, оттуда непосредственно. Он мне сказал: после выборов будет новый премьер. Я говорю: в смысле, не Дмитрий Анатольевич? Он говорит: новый. То есть, того, кто, никто из вас не ожидает. Из системы, то есть не в смысле, там, ни как Холманских, так сказать, из системы, но не из тех, про кого, хоть кто то, не обязательно в прессе, а вот в нашей тусовке - говорит. Я не стал спрашивать: ты это знаешь, или просто прогноз? Человек все равно не скажет. Зачем спрашивать, зачем задавать вопрос на который точно получишь неправдивый ответ. Ну, это интересно, это очень тесно перекликается с тем, а зачем мы с вами занимаемся анализом такого рода вопросов, например, если никто не хочет слушать? Сегодня не хотят, но вероятность того, что завтра вдруг захотят - срочно давайте, она достаточно велика, в цифрах оценить не могу, потому что чужая душа - потемки, но у Владимира Владимировича есть одно гигантское достоинство по сравнению с другими, в том числе с лидерами других стран – он человек адекватный. То есть, если ему кое-что в глаза, он не будет говорить: Божья роса, так сказать. Но он это адекватно оценивает и соответственно, если он начинает понимать, что ситуация критическая и начал думать на эту тему, если начал думать, то скоро поймет, что сверх критическая, потому что не идиот. То и соответственно, значит, вот такая ситуация. Теперь заканчивая ответ на ваш вопрос: таким образом, из тех, кто «близко к телу» - нету, но есть во втором эшелоне, уровня заместителя министра, есть толковые. Немного, но есть, я даже два, три, четыре человека, даже знаю персонально, кому грубо говоря, ну может не первые, но вторые роли я бы и сам доверил.

Халитова Екатерина (психолог, политолог): Здравствуйте, скажите пожалуйста, вот вы сейчас сказали, что такие люди есть, да, на ваш взгляд, вот лидеры, которые волю могли бы реализовать, допустим, вот такую эффективную политику провести в экономике, как вы сейчас озвучили. Скажите, а вот какими качествами, на ваш взгляд, потому что я не знаю этих людей, мне стало интересно, эти люди обладают, вот почему вы их отмечаете? Благодаря.

Михаил Юрьев: Значит, что у нас произошло в нашей экономической науке? Я сейчас говорю не про практику, не про политику, а про науку. Та команда по руководству государственной политикой в области экономики, то есть руководство финансово-экономическим, но и сюда же и социальный входит блок, в правительстве, в 91-ом, 92-ом году - они сразу начали тотальную чистку экономической науки. То есть, во всех экономических вузах, во всех экономических НИИ, на всех экономических кафедрах государственных институтов все люди не разделяющие позиции русского экономического либерализма вычищались. Сто процентной глубины эта политика не достигла, но довольно приличной глубины достигла. И если вы, например вот, зададитесь вопросом, многие задаются: а почему когда там, журналисты ищут экспертов для того, чтобы им задать вопрос, и почему то там, вот-вот там, 3/4 экспертов из высшей школы экономики, которая вся тотально стоит на позициях, так сказать, у меня пасынок, заведующий кафедрой в другом месте, в юридической академии, трудового права, главный по этой части специалист в стране, там он просто по приглашению читает лекции, так ему регулярно говорят, что вы вот как-то с недостаточно либеральных позиций. Это непрофильные предмет, и только тот факт, что он говорит: что, так сказать, ну понятно, всмысле, он говорит, что: ну я с удовольствием уйду, я вообще-то говоря, мне есть где работать я и работаю. Он говорит: один раз мне даже ректор говорит: ну да, понятно, я говорит, знаю вашего отчима, понятно, что вы там, типа там, не независимы. Он говорит: да нет, я просто и на самом деле, сам по себе, так сказать, не разделяю вашу точку зрения. То есть, вот чтобы вы понимали - это так. Значит, поэтому, первое качество, которое я отличаю, причем я обращалась ваше внимание, я не случайно сказал - русский экономический либерализм, с классическим либерализм он пересекается да Бог, если на 50%, с современным либерализмом западным, не в его экспортном исполнении для дикарей, которым наши пользуются, а тем, которым они для себя пользуются, он тоже процентов на 30 пересекается, не больше. Так вот, первое качество, которым я отмечаю этих людей - это у которых мозги, извините за грубость, не засраны вот этим вот русским экономическим либерализмом, которые могут даже какие-то из его позиций разделять, но не религиозно, и не считая, что все, что выходит за его рамки - вообще по определению ересь, и так далее. Это первое качество. Второе качество - это умение воспринимать новые вещи. И третье, более конкретное – это, в основном, разделение тех позиций, о которых я вам говорил. Ну плюс общие качества для государственного служащего на руководящей, реально руководящей, их у нас очень мало, позиции – воля, ум и воля, что в основном надо, так сказать. Ну про нравственные качества, я не говорю, тогда у нас просто обезлюдеет вся Старая площадь, если это в качестве критерия ввести.

Денис Крапивин: Михаил Зиновьевич, скажите пожалуйста, вот если вернуться к экономике, мы когда вливаем в экономику финансы, даже в форме кредита, для реальной промышленности, особенно когда это происходит, ну, в довольно сжатые сроки, да, для нашей экономики, практически, можно сказать – мгновенно, мы сталкиваемся с тем, что начинается экономический рост безусловно, но не решается проблема эффективности. Вот мы сейчас столкнулись с этим, допустим, в сельском хозяйстве, ну если по нашей области говорить. У нас деньги, которые зачастую, ну даже предприятия умудряются получать, они их там не направляют на покупку новой техники, ну не все - есть, но есть отдельные примеры - они там условно, направляют на потребление, как бы на свое собственное, там еще на какие-то нерациональные цели. И соответственно, вот здесь, при большом вливании финансовых средств, как быть с проблемой эффективности экономики, с которой мы так или иначе столкнемся в момент, когда мы перестанем вливать новые финансовые средства? Спасибо.

Михаил Юрьев: Мы с ней столкнемся даже до того, как перестанем, даже в момент вливания, вы абсолютно правы. Но, смотрите, невольно я вспоминаю, мне вот вызвал (ваш вопрос) такую ассоциацию: в начале 1916 года, на заседании государственной думы какой-то глава, один из лидеров оппозиции, не помню, Пуришкевич по моему, но я могу и путать, выступал с большой речью, в которой он критиковал действия царского правительства в отношении войны, ну, и, война же шла, и сказал такую фразу: да, снарядный и патронный голод, это была главная проблема 1915 года, мы преодолели, но это нисколько не решает проблему того, что у нас там плохое, низкое качество офицерского корпуса - ну из-за того, что там выбили многих кадровых. Ну да, еще не решает вопрос, что рожают мало или наоборот слишком много, ну да. Вообще, в любом социуме много разных проблем, в том числе несводимых друг к другу. И естественно, если мы решим даже проблему недомонетизации, мы, конечно же не решим этим все проблемы нашей экономики. Также точно, как если мы человека, умирающего от цинги, поднимем витамином С на ноги, может выясниться, что у него вообще то, кроме этого еще эмфизема легких. Ну да, но без витамина С он помрет просто. Поэтому, я считаю, что та проблема, которую вы подняли, абсолютно правильная. Ее нужно думать, как решить. Таких проблем еще десяток. Их надо думать, это надо создавать рабочие группы, которые заранее их вычленят, которые заранее посмотрят, что нужно делать и которые будут их решать, потому что вопрос о том, вводить ли нормализацию финансового кровообращения страны, никак не влияет, ваш вопрос и ответ на него, потому что даже если мы не знаем, что с этим делать, но ее все равно надо нормализовывать. Потому что, тем более, что та проблема, про которую вы говорите, она и в отсутствии, и при нехватке финансовых средств, все равно умудряются себе мерседесы покупать, так сказать, вот. А вообще, если говорить стратегически, то главный, главный способ, и это очень хорошо, что вы этот вопрос поставили, борьбы с неэффективностью, тут я знаю, что многим мой ответ не понравится, но, к сожалению, ничего не сделаешь: главный, самый эффективный способ борьбы с неэффективности, это жестокая конкуренция, это дарвиновский отбор. Это самый, как сказать, антигуманный, не человеческий подход, но, к сожалению, ни что другое по эффективности с ним не может сравниться. Но для того, чтобы он действовал, нужна одна вещь, конкуренция действует только тогда, когда экономических субъектов много, и они относительно небольшие. Вообще я вам хочу сказать, что вот капитализм, вот мы же сейчас понимаем, что большую часть того, что мы слышали, а так сказать, благословенных и мифических, так сказать, и благостных воздействиях рынка - оказалось мифами. Не все, что-то правда, но большая часть оказалась мифами, точнее как мифами, они, конечно, в каком-то идеальном мире идей Платона существуют, а вот в реальной жизни - нет. И я один из ответов, почему это так – знаю. Капитализм лучше всего работать тогда, когда в каждом секторе товаров и услуг, работает по 100, 200, 300 только основных игроков, у каждого из которых доля там – по пол процента. Вот тогда все инструменты рынка работает "вот так". К сожалению, таких сфер рынка в современном мире практически нету, характерен тренд ровно обратный, когда по большинство продуктов, серьезных, я имею ввиду, крупных масштабных продуктов - в мире игроков 2, 3 или 4, в мире, даже не в одной стране. Ну там нефть и газ - 10 на мир, обращаю ваше внимание. А в Америке, там 2 крупных, ну 3, 2.5 - ConocoPhillips, так, говно порядочное, хотя считается крупной. Значит, ну там 2.5 крупных игроков, но и десяток таких, как мы. Все, это во всей и нефти и газе вместе взятых. И в мире еще столько же, не думайте, что в 10 раз больше. Это что конкуренция? Это в той сфере, в которой вращаются не миллиарды и не десятки миллиардов, а триллионы долларов. Значит соответственно, к чему я это сейчас говорю? А вот к чему: нехватка денег, которые есть у нас в экономике в качестве косвенного результата, помимо прочего, приводит еще к одной вещи, о которой мало задумываются. Из теории управления, там это описано просто на языке формул, все это там довольно четко математически, но это известный и из быта: в системе, в которой что-то из ключевых ресурсов драматически ограничено, как в нашем случае деньги, это приводит, это просто закон природы, с ним бесполезно бороться, это приводит к укрупнению игроков и уменьшению их количества. То есть, когда у вас, в благоприятных условиях, у вас становится много мелких игроков, в тяжелых ситуациях, у вас становится мало крупных, потому что мало кто может выжить. А мало крупных, это помимо всего прочего - это и есть уменьшение конкуренции. Просто, по определению, это обратная сторона того же. Поэтому, если в результате того, что в экономике появится много денег, увеличится количество игроков, а это точно произойдет, это язык, это формулы говорят об этом, то это увеличит конкуренцию и немножко, я не заблуждаюсь, поверьте мне, немножко увеличит эффективность. Сильно увеличивать эффективность - это отдельная задача, которая конечно не как само по себе в одночасье не решится, от того что станет достаточно денег, также как не пройдут другие болезни, кроме цинги, от того что вы нормализуете количество витамина С.

Ведущая: Михаил Зиновьевич, дело в том, что нам пришло несколько вопросов. От людей, которые не смогли приехать.

Михаил Юрьев: Зачитывайте.

Ведущая: И хотелось бы да, зачитать собственно: два вопроса из Италии.

Первый вопрос на тему взаимных санкций: насколько сильна экономическая взаимозависимость Европы и России, и если почти полностью прекратить экономические связи, кто больше пострадает?

И второй вопрос: что будет со странами Прибалтики и Польши, когда закончатся программы поддержки их экономик, и для них будет закрыт рынок старой Европы? Складывается впечатление, что у старой Европы больше нет ресурсов их поддержит. Спасибо

Михаил Юрьев: Ну, на второй вопрос, я ответить просто не могу, я знаю, что такие программы существуют, но я никогда их не анализировал и просто не знаю в деталях. Думаю, что ответ на вопрос, что после того как перестанет поддерживать Европа, будет с экономиками Прибалтики, очень напоминает мне старый одесский анекдот: Рабинович, как вы думаете, есть ли жизнь на Марсе? Думаю, что и там тоже нет. Вот примерно также да, так сказать, поскольку я глубоко уверен, что у них никакой экономики нет и сегодня, то соответственно, поддерживай, не поддерживай, так сказать, там половина населения Латвии, 50% - уехала из Латвии. Ну какая тут экономика? В этом смысле никакой экономики Латвии не существует, что ее поддерживай, что нет. Ну уедет вторая половина.

Значит, теперь, что касается санкций и взаимозависимости. Взаимозависимость невелика. На самом деле – это все миф. И то что говорят наши лидеры это чисто на экспорт говорится, они все это прекрасно понимают и правильно говорят, но, на самом деле, если завтра будет полное торговое эмбарго и экономические связи перейдут в ноль: и Европа не безумно пострадает, мы пострадаем сильно, если это будет мгновенно. При годе подготовки, тоже не особо пострадаем, тем более, что мир сейчас не тот, что 30 лет назад, кроме Европы и Америки, есть такие маленькие, но гордые страны, как Китай, Корея, Япония, которая обычно присоединяется к санкциям, но все что угодно готова продавать, она и в советское время продавала все из списка двойных технологий, так сказать, потом каялась перед американцами: больше не будем, и опять продавала. Вот, поэтому в этом смысле, как бы, на прямо поставленный вопрос ответить надо так: пострадаем, в первом приближении, вот в первый момент - больше мы, чуть дальше одинаково, притом обе стороны весьма несильно. Взаимозависимости у нас нет, я добавлю: и слава Богу.

707