Очерк - отклик на книгу Диалектика мифа Лосева

Никнейм автора:
Тип статьи:
Участники

Очерк по поводу книги «Диалектика мифа» Алексея Лосева

Эпиграф.

Миф – не выдумка, а содержит в себе строжайшую и определённейшую структуру и есть логически, т. е. прежде всего диалектически, необходимая категория сознания и бытия вообще.

1. Определение мифа

Слово «миф» (μυ̃θοζ) — «слово», «рассказ», «речь», «сказание», «предание» — происходит из древнегреческого. Первоначально под ним понималась совокупность абсолютных (сакральных) ценностно-мировоззренческих истин, противостоящих повседневно-эмпирическим (профанным) истинам, выражаемым обыкновенным «словом» (ἔπος), отмечает профессор А. В. Семушкин[2]. Начиная с V века до н. э., пишет Жан-Пьер Вернан, в философии и истории «миф», противопоставленный «логосу», с которым они изначально совпадали по значению (только впоследствии λόγος стал означать способность мышления, разум), приобрёл уничижительный оттенок, обозначая бесплодное, необоснованное утверждение, лишенное опоры на строгое доказательство или надёжное свидетельство (однако, даже в этом случае он, дисквалифицированный с точки зрения истинности, не распространялся на священные тексты о богах и героях)[3].

Преобладание мифологического сознания относится главным образом к архаической (первобытной) эпохе и связывается прежде всего с её культурной жизнью, в системе смысловой организации которой миф играл доминантную роль[4]. Английский этнограф Б. Малиновский отвёл мифу в первую очередь практические функции поддержания традиции и непрерывности соответствующей культуры[5].

Как отмечал А. А. Потебня, «язык есть главное и первообразное орудие мифологии», её нельзя мыслить вне слова, а потому она принадлежит словесности и поэзии[6]. Поскольку мифология осваивает действительность в формах образного повествования, она близка по своей сути литературе и исторически предвосхитила многие её возможности и оказала на её раннее развитие всестороннее влияние. Мифы очень долго служили в качестве важнейшего источника сведений о прошлом, составляя большую часть известных исторических трудов античности, например Геродота и Тита Ливия[7].

В XVII в. английский философ Фрэнсис Бэкон в сочинении «О мудрости древних» доказывал, что мифы в поэтической форме хранят древнейшую философию: моральные сентенции или научные истины, смысл которых скрыт под покровом символов и аллегорий. Свободная фантазия, выраженная в мифе, согласно немецкому философу Гердеру, не есть нечто абсурдное, а является выражением детского века человечества, «философским опытом человеческой души, которая видит сны, прежде чем проснётся»[9].

Как отмечается учёными, в современности реалии мифа имеют не познавательный, а поведенческий характер, как форма знания он утрачивает свою актуальность, однако как побуждение к действию не исчерпал свои возможности[6]. Отдельно отмечается, что в отличие от древности, в настоящее время мифологизируется не природа, а социальная и эмоциональная жизнь человека[6]. По некоторому мнению, в современной культуре наблюдается процесс ремифологизации, когда мифологическое мировосприятие увеличивает сферу своего влияния и местами, в частности в искусстве, политике и даже науке, начинает играть значительную, порой даже определяющую роль[4].

Мои рассуждения и догадки о диалектике мифа

2. Природа происхождения мифа

Представляется, что миф рождается как история, пересказ какого-либо впечатления, т. е. он изначально создаётся под влиянием сильного чувства, сильного настолько, что человек, создающий и пересказывающий его, абсолютно уверен в особой важности этой истории. т. е. миф несёт в себе эмоциональный заряд не только при создании, но и при устном пересказе этого мифа. Другими словами миф – это устный пересказ о пережитых чувствах, это отпечаток эмоции создателя и пересказчика. Назначение мифа – пробуждать эмоции слушателя. Миф – это порождение сильного чувства, отпечаток чувства. Мифы, остающиеся в истории народа, и составляют особо значимую чувственную составляющую мировоззрения. Для народа, его основной массы история его народа – это и есть собрание и память об истории своего и других народов в мифах. Именно мифологическая история гораздо важнее для любого народа, чем доказательная история, основанная на анализе каких-то документов, анализа каких-либо данных, экономических, математических расчётов, выводов или любых сложных логических рассуждений.

Миф для человека гораздо значительнее, реальнее, чем объективные факты, поскольку вызывает устойчивые и предсказуемые чувства.

3. Отличие мифологического восприятия мира от объективного, научного

Если рассматривать этапы познания объекта от полного неведения до абсолютного знания (т.е. до приведения в полное соответствие с реальностью представления об объекте вплоть до полного знания всех явлений и изменений, которые могут произойти с этим объектом при физическом воздействии на него), то миф об объекте – свойственно неполному представлению человека о нём (не научному знанию об объекте). Но если верно утверждение, что абсолютное большинство людей не обладает полными и достоверными знаниями об окружающих их предметах и явлениях, то это большинство людей при любых мыслительных процессах оперирует не строгими знаниями (истинными знаниями) об объекте, явлении, историческом факте, а мифами о них, почерпнутыми из источников информации и пропаганды, заслуживающих доверия для этих людей. Миф всплывает в сознании человека и вызывает в нём прогнозируемую эмоциональную реакцию, подобно автоматическим подсознательным рефлексам. Чем проще миф, тем быстрее он овладевает сознанием толпы, особенно если попадает в эту толпу или от заслуживающего доверия оратора– крикуна или из книг, окружения, знаний, почерпнутых в школе, институте и т. д… Попавшие в сознание людей названия, символы, обозначения вещей, явлений, институтов и событий с сопутствующим эмоциональным сопровождением и нравственными оценками, многократно повторенные и усиленные средствами массовой информации, проникают со временем в долговременную память, подсознание и формируют устойчивые автоматические эмоциональные реакции у групп людей, подвергшихся одинаковому информационно–идеологически-эмоциональному программированию. Манипуляция чувствами людей состоит в игре на этих мифических представлениях. Причём природа этих представлений может носить как практическую, так и суеверную, религиозную форму. Человек, выдающий какие то эмоции, а затем и действия на появление в его поле зрения и слуха символов в виде названий, флагов, эмблем, сознательно а чаще подсознательно (автоматически) связывает их с укоренившимися в его сознании мифами, мгновенно окрашивая эти символы в цвета своих чувств.

Почему попытки убедить людей в том, что укоренившиеся в их сознании мифы основаны на ложных сведениях, очень редко приводят к согласию и обычно превращаются в словесную склоку, иногда переходящую в драку?

Если принять мифологическую природу мировоззрения обычного человека (не учёного), то обмен мнениями, а особенно спор превращается в оценку мифов, сложившихся в головах спорящих людей без надежды удостовериться в реальности фактов, лёгших в основу при построении мифологически – эмоциональной конструкции сознания.

Кроме того, сами эти мифы сконструированы из слов, символов и представлений, различных по своей природе у людей разных народов и культурных слоёв. Произнося одни и те же слова, спорящие люди понимают их совершенно по-разному, нередко путая понятия и категории, смешивая их с иностранными словами, приводя в доказательство ложные факты, почерпнутые в СМИ.

4. Использование ораторами символов – отпечатков мифов

От чего зависит успех или неуспех оратора перед скоплением людей?

Если оратор хорошо знает основные укоренившиеся мифы в сознании людей, которые его слушают, знает об их основных проблемах, то простая конструкция речи, состоящая в обвинении отличающихся от них групп населения и более или менее доказательных аргументов, убеждающих слушателей в том, что проблемы для них создали эти самые другие (чубайсы, американцы, беженцы, евреи, олигархи и т.д.), то толпа примет такого оратора. Если напряжение толпы будет подогрето, то может и пойти за ним немедленно, чтобы что-то погромить или как-то по-другому выплеснуть своё негодование.

Если оратор говорит одно, а слушатели слышат совершенно другое (если в головах у оратора одни мифы, а у слушателей – другие), то его освищут и выгонят. Если оратор будет обладать властью, то просто промолчат.

Другая тема речи нового политика перед толпой – это предвыборная или агитационная речь. Здесь кроме указания виновниках в бедах слушателей необходимо обозначить какие-то обещания. Доказательства исполнимости требуются не всегда, но хорошо, если оратор сможет привести примеры из своей биографии о том, что он уже имеет какой-то успешный опыт. Но чаще происходит другое удивительное явление – если люди поверят, что оратор – из их среды, что у него такие же мифы в сознании, такие же как у них проблемы, то им и не нужна его программа – они будут думать, что этот человек сделает всё, чтобы таким как они, жилось лучше. Это – тоже миф – наделять человека представлениями о том, что у него такие же нужды, стремления и раз он идёт во власть, значит он точно будет делать то, что нужно этим слушателям. Они готовы даже доверить ему сформулировать свои нужды и точно не потребуют никаких доказательств реализуемости обещаний. Но новичок, проскочивший во власть, первым делом попытается усвоить правила игры того круга, куда он попал. Для него это станет намного важнее, чем обещания перед выборами.

Основная тема речи существующего политика – доклад об успехах. Если их нет – этому политику легче всего указать причину – внешнего или внутреннего противника (виновника не выполненных обещаний). Очень хорошо действует на публику оказание конкретной помощи в различных проблемах – она укрепляет миф о хорошем царе и плохих боярах.

Трудоёмкость логического познания мира трудна (в отличие от мифологического представления об окружающем мире, вещах, людях, событиях), усилия по переосмыслению и выстраиванию причинно – следственных связей между фактами, выводами и произошедшими событиями весьма велики. Большинство людей не имеют времени, желания и сил что-то анализировать. Современное клиповое сознание гораздо лучше приспособлено к развешиванию ярлыков и мгновенному эмоциональному возбуждению при появлении в поле зрения человека символов, слов, людей, связанных с мифом. При этом мгновенно извергается на свет следующая последовательность рефлексов: ярлык→ мгновенная ассоциация этого ярлыка с мифом → эмоция → выкрик.

Даже и сами научные законы в большинстве своём в простонародном сознании превращаются в мифы, поскольку обычные люди часто не в состоянии проследить за логической последовательностью и цепью формул, доказывающих какую-либо теорию, закон. Если есть какой-то признанный учёный, то в глазах народа он превращается в жреца, говорящего ярлыками, притчами и мифами – народ или верит ему — или нет, не вникая в суть его логических построений.

Александр Зиновьев в своей книге Зияющие высоты даже идёт дальше – даже большинство учёных только имитируют занятия наукой, зачастую приспосабливаются, из той же науки делают сборники мифов со ссылками на признанных учёных, т. е. наука в своём развитии от научной фазы переходит в свою противоположность – антинаучность. Вот такая вот диалектика!

Выводы:

толпу нельзя привлекать к анализу событий, к принятию решений её нужно подталкивать, вбрасывая необходимые для оратора новости и информацию;

должны быть «жрецы» для генерирования нужных народу мифов;

для жрецов должны работать учёные и аналитики;

учёные не должны быть публичными фигурами, поскольку результаты их работы не предназначены для основной массы;

политики и представители жрецов должны программировать людей, внедряя в их сознании полезные (по мнению. жрецов и политиков) мифы.

Методы общения с мифологизированными крикунами.

Желательно употреблять слова, не связанные с мифами. При желании прояснить – что вы имеете в виду – можно попробовать проследить логическую связь и указать на факты. Но, скорее всего, в рассуждении ваш визави, сорвётся на ярлыки и мифы, когда сможет связать слова из вашей беседы с уже ему знакомыми знаками и мифами, тогда он сможет с облегчением выкрикнуть стандартную фразу и убежать за другим ярлыком. Собственно, мелькание этих ярлыков с выкриками и составляют его общественную жизнь. На это не требуется никакой энергии, усилий, легко вписаться в толпу таких же как он, даже куда-то пойти на какую-то акцию, драку, поездку, другое действие.

Поменять свои представления об окружении он сможет, скорее всего, если его постигнет болезнь, разочарование, озарение, насилие, поражение в той жизненной позиции, которую он занимал. Тогда это сможет быть поворотным моментом от клипового сознания к реальному познанию жизни.

В этот момент он может спросить у вас что-нибудь – и только в этот момент он может вас услышать, поскольку большую часть жизни он занят суетой, выживанием, обидой, криками, удовольствиями или ещё чем-нибудь.

Вывод – мифы и эмоции управляют массовым человеческим сознанием.

Логика, физика, расследования – удел немногих избранных и сейчас доступны даже не всем странам, так как жрецы могут находиться и вещать извне этих стран, обрекая население этих стран на маргинальное существование.

Народ страны, который желает самостоятельно выбирать сценарии и определять своё развитие, должен обладать суверенитетом в области генерирования, распространения, использования мифов в литературе, СМИ, киноиндустрии, искусстве.

Дата первого опубликования:
0
296

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!